Україна

Бизнес по перевозке людей с материковой Украины в Крым активно осваивают беженцы из Донбасса

6:30 — 5 червня 2015 eye 7924

Как живет оккупированный полуостров, увидела специальный корреспондент «ФАКТОВ»

На границе с оккупированной крымской территорией на пункте пропуска «Армянск» пахнет морем. Родным, Черным. Так сильно и узнаваемо не пахнут другие южные моря — ни Средиземное, ни Красное. И сразу нахлынуло… Еду ведь в Крым впервые после всего. Не отдыхать, конечно, — какой отдых среди чужих по духу. Еду проведать родственников, живущих там.

Очередь из фур на границе с Крымом растянулась километра на два-три

Сегодня, несмотря на официальный запрет железнодорожных и отсутствие официальных автобусных перевозок с материковой Украины на полуостров, поездка в Крым не проблема. Задавшись целью, найти перевозчика несложно — хоть сорвав объявление на столбе, хоть поискав попутчиков на сайтах вроде poputka.ua. Этот бизнес активно осваивают беженцы из Донбасса, машины с «восточными» номерами крымчане пропускают охотно. Автобусы или микроавтобусы везут до границы, которую пассажиры переходят пешком. В Чонгаре это около четырех километров, в Армянске — 300—400 метров. Сначала данные вашего паспорта заносят в компьютер наши пограничники, затем — российские. Непрописанные в Крыму при этом заполняют еще и миграционную карточку. Вещи у нас не досматривали. А вот из сумки пришедшей раньше нас татарки с ребенком российские пограничники вывернули все. Потом пропустили, но суровым взглядом дали понять: представители коренного народа в Крыму нежелательны.

Пункт пропуска и с нашей, и с другой стороны оборудован туалетами, но на этом удобства заканчиваются. Очередь из фур на украинской стороне растянулась километра на два-три. Судя по надписям на них, в Крым везут мясо и мясные продукты, пиво. Много цистерн с бензином. Все номера на грузовиках и рефрижераторах украинские, практически из всех областей.

На оккупированной территории мы пересаживаемся в такой же автобус, как тот, что привез нас из Киева (только с крымскими номерами), на те же места. Они оплачены при посадке. Поездка до Симферополя обходится в 500 гривен и 450 рублей (в поезде Киев — Симферополь в «довоенное» время можно было доехать за 120 гривен). Несмотря на дороговизну, желающих ехать хватает. У одного дом на ЮБК, другая едет проведать больного дедушку, причем всю дорогу говорит с ним по мобильному телефону исключительно по-украински. А вот молодой белорус едет отдыхать. «Это самая дешевая возможность доехать до Крыма, — говорит он. — Жену я отправил через Москву, а оттуда самолетом. Авиабилет стоит четыре с половиной тысячи рублей, но русские летают — им перелет оплачивают профсоюзы. Иначе людям это не по карману».

Переход границы занимает у меня около часа, а вот с легковыми автомобилями — своя история. На границе их скопилось около 30—40 штук, причем каждый переезжает «на ту сторону» в среднем минут за 40 (авто досматривают, часто просят показать все, что в нем перевозится). Легко посчитать, что 30-я по счету машина пересечет границу где-то через сутки. Сразу за пунктом пропуска мобильная связь пропадает. На оккупированной территории не работают ни украинские, ни российские мобильные операторы. Пока не купишь симку крымской МТС (их продают исключительно по паспортам), приходится обходиться без связи. Интернет в Крыму — тоже проблема. Очень медленный и очень дорогой (700 рублей, или около 300 гривен в месяц), так что даже по «вайберу» связаться непросто.

Дорога от границы до Симферополя пестрит российскими патриотическими билбордами, у водителей, которые перевозят пассажиров, на лобовом стекле — российские триколоры и георгиевские ленточки.

И вот с детства знакомый симферопольский железнодорожный вокзал. Поездов нет, по полуострову ходит только дизель, а на самом вокзале теперь расположены офисы Министерства обороны России и администрации военных перевозок. Но площадь перед вокзалом по-прежнему заполнена автобусами, такси и троллейбусами. По-прежнему наглые таксисты, на ходу снижая цены, зазывают везти к морю. Людей мало, и на лицах таксистов застыло выражение безнадеги. Почти все кафешки, работавшие здесь, закрылись — для кого теперь работать? Всюду горы мусора.


*Так выглядит сейчас набережная Ялты

«Чем строить мост, дешевле пробить коридор через Харьков, Запорожье, Одессу»

Берем такси до центра Симферополя.

«Приехали, вижу, — говорит таксист. — Откуда?» «Из Киева». «Ага! — явно оживившись, оборачивается водитель. Похоже, он не ожидал такого подарка. — И как там у вас?» «Лично мне грех жаловаться. А в стране идет война».

Обрушившийся на меня после этого поток можно кратко изложить известными фразами из телевизора: «Мы ведь братья», «Это все Америка», «Ваш Порошенко алкоголик», «Фашисты сожгли людей в Одессе» и прочее в том же духе.

Спрашиваю, как живут они, и в ответ слышу: «Мы ведь были полуостровом, а из-за вас (!) стали островом. Ничего, строим вот мост… Но это очень дорого. Дешевле пробить коридор через Харьков, Запорожье, Одессу». «И потопить в крови „братьев“ и себя заодно?» — задаю вопрос. «А что делать, вы ведь звери. Парней своих на бойню гоните. Зачем они идут?» «Не поверите — свою землю от агрессора защищать. „Америка“ ведь почему-то русским оружием и на нашей территории воюет — не знали?» «А у вас каратели свободу слова душат. Тут парни из Харькова, которые за Россию, рассказывали, что совсем дышать им не дают. Обыски, оружие изымают, хватают». Тихо радуюсь неожиданному комплименту родным спецслужбам. А мы тем временем подъезжаем. На прощанье таксист говорит, что все время «шутил» и мы все-таки братья. «Вряд ли, к тому же совсем не смешно», — отвечаю и выхожу. После этого диалога я просто слушала, о чем крымчане говорят между собой, уже не вмешиваясь. Благо южные люди открытые, разговорчивые.

Везде в Крыму бросаются в глаза машины с донецкими номерами. Не с луганскими, а именно «АН». Их очень много. Дороги пытаются расширять, но не особо активно — на полуострове очень мало своей щебенки, а завозить дорого. Много дорожных указателей, вывесок, топонимов до сих пор остаются на украинском языке. Бензин немного дешевле, чем у нас. 95-й — по 40 рублей за литр (по реальному курсу это гривен 19), на заправках есть даже 78-й, о котором у нас давно забыли. Чаще всего встречаются автозаправки «ОККО» и «WOG», которые в материковой Украине такой же бензин продают дороже. Санкции этих сетей, как я поняла, не касаются. Как и другой, торговой, сети — в Симферополе преспокойно и, видимо, не без прибыли работает «Ашан».

В отличие от бензина, цены на продукты в Крыму выше, чем у нас. Хоть в магазинах представлен основной ассортимент и продукты преимущественно украинские, купить многое не по карману не только безработным крымчанам, которых сейчас там много, но и пенсионерам, несмотря на увеличившуюся пенсию. Вот лишь несколько примеров в пересчете на гривни. Особенно дороги молочные продукты. И если само молоко — около 20 гривен за литр, то детский сырок стоит 30 гривен. Не объешься. Местную клубнику в разгар сезона в восточном Крыму предлагают по 120 гривен за кило, а на ЮБК — по 200. Сильно подорожал алкоголь: от пива за 20—40 гривен до виски почти за две тысячи гривен и мартини по ценам от тысячи гривен. Выйти на рынок с тысячей рублей и вернуться с пустым кошельком, купив только набор овощей и молоко на пару дней, — нормально. А вот мясо на рынке приближается по цене к киевскому. Потому на полуострове популярны «гастрономические туры» в Херсонскую область «за дешевыми сырами и колбаской». Эти туры предлагаются на местных сайтах.

Люди жалуются друг другу, хоть надеются, что нынешнее положение временное. «Не такой ценой мы хотели отделяться», — дважды я слышала эту фразу у себя за спиной, и мне стоило труда не уточнить у этих пенсионеров их цену за предательство и слезы тех их соседей, которые родиной не торгуют. «В Джанкое будет бунт, жизни совсем нет», — предрекает еще одна немолодая женщина на рынке и жалуется, что, несмотря на жару, не может себе позволить помыться. Вода очень дорогая. «К дочке моей соседки пришел парень свататься, а соседка давай его отговаривать. Представь, — говорит ему, — у нас, дескать, бойлер на 80 литров, и ей (дочке) этого не хватает, чтобы помыться. Разоришься на ней!» — рассказывала она другой пенсионерке. О ценах говорят везде. Некоторые добавляют: «Скорее бы мост построили. Хоть отдыхающие приедут».

Отдыхающие остаются главной мечтой жителей прибрежных населенных пунктов, в которых практически не осталось молодежи и людей среднего возраста. Одни старики и дети. Работоспособные и активные уехали в поисках заработка. В больших крымских городах трудоустроиться легче, но в основном — в торговле и в сфере обслуживания. Например, в Керчи работает только один завод, выпускающий эмалированную посуду, и полузамороженный (в ожидании заказов) судоремонтный. Только и остается ждать у моря погоды, сидя с табличками «жилье у моря» на всех вокзалах и остановках. Увидев нас, идущих с чемоданами, несколько бабушек бросились к нам со всех ног. Услышав же, что мы в гости, даже не пытались скрыть разочарования. Кстати, квартиру у моря можно снять от 10 долларов.


*Мост через Керченский пролив строить начали, но завершен он будет не раньше чем через четыре года

Командные пункты управления «Буками» установлены прямо в огороде местных жителей

Мост через Керченский пролив, утверждают крымчане, строить начали, однако, по самым оптимистичным российским прогнозам (которые не разделяют ведущие мостостроители мира), завершен он будет года через четыре. А пока города и поселки на побережье опустели. На многокилометровом песчаном Золотом пляже в Феодосии мы насчитали в полдень девять человек, а на прекрасном, популярном в свое время детском песчаном пляже в Щелкино (где, кстати, проходил первый фестиваль «Казантип» и прежде был райский уголок для виндсерферов) — и того меньше. Один из местных предпринимателей пару лет назад установил в Щелкино несколько веб-камер, транслирующих картинку в Интернет — туристам нравилось. Сейчас из четырех осталась одна — на пляже. Видимо, скоро и ее снимут, потому что показывает она теперь голый безлюдный берег. Зато море лижет ноги только тебе, вокруг кричат чайки только для тебя…


*На Золотом пляже в Феодосии, где еще два года назад было яблоку негде упасть, теперь безлюдно

Надежда, что Крым отдыхает от толп перед тем, как вернуться домой, зыбкая, и командные пункты управления «Буками», которые мы видели по дороге в Керчь установленными прямо в огородах местных жителей, ее не укрепляют.

Собственно, военное присутствие на полуострове в глаза не очень бросается. Разве что десятки спецназовцев возле крымского парламента и радиолокационные станции в полях. Остальное спрятано от мира. Даже знаменитую Керченскую переправу, порт «Крым», как раньше, не увидишь. Она закрыта высоким забором, внутрь которого пропускают только через рамку металлодетектора. Проходим, представившись провожающими, но вскоре утыкаемся в длинную «кишку», которая ведет на посадку. Очереди желающих ехать из Крыма нет. Обратно — считаные пассажиры. Из порта в Керчь ходит единственная маршрутка № 1. В этот день пассажиров парома было мало, так что маршрутка так и не заполнилась. А из разговоров в салоне стало ясно, что керчанам повезло — они сумели доехать до центра. Люди жалуются: поскольку других автобусов в порт не пускают, в сезон местным жителям часто не удается впихнуться в «единичку» и приходится очень долгий путь одолевать пешком. Дескать, мэр горожан не слышит, на их просьбы не реагирует. «И вообще, чего вы хотите, — со знанием дела заявляет красотка, оказавшаяся местной чиновницей. — Все решают деньги. Сейчас даже больше, чем раньше. Ведь бывшие депутаты «Батькивщины» сплошь теперь стали депутатами от «Единой России».

Есть в Восточном Крыму райцентр Ленино, полностью оправдывающий свое название. Припорошенный пылью и пребывающий в какой-то вечной дреме. Здесь, выехав из одного поросшего бурьяном тупика, попадаешь в следующий, люди ходят по улицам в домашних тапочках, а центром получения информации остается авто- и железнодорожная станция «Сiм колодязiв». О чем здесь говорят? О том, как повезло водителю автобуса, который купил у бывшего начальника ГАИ, распродающего после смены власти собственный огромный автопарк, микроавтобус «Вольво». О том, запустят ли хоть когда-нибудь настоящие поезда. И, конечно, об отдыхающих. Но это для бывшего главного гаишника время собирать камни сменилось периодом их разбрасывать. Для рядовых же крымчан время остановилось. Из года в год практически ничего не меняется, что усиливает депрессивные настроения. А ведь не за один год Ленино стало таким. Крым давно заждался руководителей, которые вместо того, чтобы бесконечно тянуть свои сети, изредка подкидывая людям мелкую рыбешку, дадут им, наконец, удочки и научат любить рыбалку.

Когда Крым вернется домой, об этом тоже нужно будет не забывать…