Життєві історії

Львовская полицейская Надежда Андрухив: "Нас цинично и откровенно облапошили"

8:30 — 28 березня 2017 eye 6920

Полицейским Надежде Андрухив и Роману Лычаку, пострадавшим два года назад во время теракта во Львове, наконец выдали обещанные квартиры. На окраине города, в недостроенном доме без лифта…

История Нади Андрухив — 32-летней львовской полицейской — наглядно показывает, насколько популистскими могут быть действия украинской власти и чего стоят обещания чиновников. Когда 14 июля 2015 года в 9 утра во Львове на гранате подорвался участковый инспектор Роман Лычак, информацию об этом должны были моментально передать всем сотрудникам правоохранительных органов. Если бы Надя Андрухив, коллега Романа, пришедшая на соседний опорный пункт, знала о теракте, она, конечно, не рискнула бы трогать подозрительный пакет из-под сока, стоявший у входной двери. Но милицейское руководство Львова информацию утаило, в результате чего молодая женщина тоже подорвалась на спрятанной в пакете гранате и осталась инвалидом: ей ампутировали ногу, удалили селезенку, почку, часть кишечника… Петр Порошенко, прибывший на место происшествия на следующий день, вручил находившейся в коме Наде орден княгини Ольги III степени и пообещал оплатить пострадавшей все операции и лечение в Израиле.

В последний раз мы виделись с Надеждой Андрухив полтора года назад, когда она только вернулась во Львов из израильской клиники. Несмотря на внешне оптимистичный настрой, трудно было не заметить, что на душе у нее кошки скребут. Женщину можно понять: мало того, что украинские чиновники не присвоили Наде группу инвалидности, не предоставили положенных льгот и даже путевок в санаторий, так ей еще пришлось ехать домой, не закончив лечение. Израильские специалисты, которые сумели вывести пациентку из комы и сохранить зрение, филигранно вытащив из глаз осколки гранаты, обещали также поставить ее на ноги. Но так и не получив от Украины обещанных денег, вынуждены были прекратить лечение (после многочисленных публикаций в прессе, сжалившись над Надей, срочную операцию ей оплатило правительство Израиля). В итоге в ее ноге начались необратимые процессы, мышцы атрофировались. И женщине, которая так мечтала спуститься с трапа самолета самостоятельно, пришлось передвигаться на инвалидной коляске. Более того: Надя приехала домой с… выведенным наружу кишечником.


*Израильские специалисты сумели вывести пациентку из комы и сохранить зрение, филигранно вытащив из глаз осколки гранаты

— На то, чтобы заниматься кишечником, уже не оставалось ни времени, ни денег, — рассказывала тогда «ФАКТАМ» Надежда Андрухив. — К счастью, мне успели сделать долгожданную пластику ноги, которую оплатило правительство Израиля. Конечно, если бы все шло по плану, врачи не только привели бы в порядок сухожилия и нервы, но и провели бы так называемое скрещивание мышц стопы. Нога стала бы подвижной, рабочей, как у здоровых людей. Сейчас уже поздно. Без лонгета — специального жесткого бандажа, фиксирующего голеностоп, не могу ступить и шага. В Израиле также успели изготовить хороший протез ноги (за который, кстати, мы платили из своего кармана).

За минувший год Надя успела многое: перенесла четыре операции на кишечнике, получила новый качественный амортизирующий протез, восстановилась на работе в должности инспектора областного управления полиции, прошла аттестацию, где она наряду со здоровыми сотрудниками писала тесты, отвечала на каверзные вопросы, стреляла из пистолета. И главное: ей таки дали обещанную полицейским руководством квартиру. «ФАКТЫ» решили узнать подробности радостного события из первых уст.

«Приходится ездить на вызовы и по другим служебным делам»

С Надеждой Андрухив мы договорились встретиться неподалеку от львовского полицейского главка. Я догадывалась, что наша героиня уже самостоятельно ходит, но ожидала увидеть ее если не на костылях, то, по крайней мере, опирающейся на палочку. Каково же было мое удивление, когда мне навстречу вышла стройная девушка с такой уверенной и ровной походкой, что догадаться о проблемах с ее ногами (одна больная, а другая и вовсе отсутствует) было просто невозможно.

— Это еще что, — засмеялась Надежда Андрухив в ответ на мой восторженный взгляд. — Я каждый день на работе поднимаюсь пешком на пятый этаж и спускаюсь обратно. Поначалу останавливалась отдохнуть после каждого пролета, теперь уже нет. А еще, бывает, приходится ездить на вызовы и по другим служебным делам. Но это ничего, я не жалуюсь: сама ведь хотела на работу вернуться. Это лучше, чем дома сидеть.

— Тем более что вам и квартиру дали.

— Да, дали, — неожиданно грустно вздохнула Надя. — Я тоже очень радовалась, когда получила ордер. А потом оказалось, что нас с коллегой Романом Лычаком просто обвели вокруг пальца. МВД ведь выделило каждому по 650 тысяч гривен на приобретение жилья. За эту сумму во Львове можно купить вполне пристойную однокомнатную квартиру с хорошим метражом, удобной планировкой, внутренней отделкой, котлом, дверями. И главное — в районе с нормальной транспортной развязкой.

— А у вас какая?

— Это словами не расскажешь, — улыбнулась собеседница. — Показывать надо.

Мы приехали на самую окраину Львова, почти впритык к аэродрому. На отшибе я увидела одиннадцатиэтажную новостройку с красноречивой надписью «От мечты до реальности». Реальность оказалась ужасной. С большим трудом удалось легковой машиной заехать во двор: колдобины и ямы в асфальте там такой глубины, словно недавно закончился минометный обстрел. В подъезде — горы мусора и удушливый запах бетонной пыли. Стройка. Лифта нет. На одиннадцатый этаж (а именно там «заботливые» местные чиновники выделили квартиру полицейской-инвалиду) поднимаемся пешком. На последнем пролете побледневшая Надя начала спотыкаться. Отдышавшись, проходим внутрь… Ни сантехники, ни электрики, ни полов, ни дверей… Только бетонные стены. Четверо рабочих делают ремонт. Надя протягивает прорабу внушительную сумму денег, и мы уходим.

«Космические расходы на ремонт могут вылететь в трубу, потому что жилье служебное»

— Мэрия Львова положила мне на счет сто тысяч гривен, еще когда я была в Израиле, — объясняет Надя. — Я их не снимала: на операцию по пластике нерва такой суммы все равно бы не хватило — она стоила 45 тысяч долларов, то есть в тридцать раз больше. И вот теперь отдала эти деньги прорабу, чтобы мог заплатить рабочим, купить ванну, смесители, двери, ламинат, плитку. В противном случае мне вообще не за что было бы делать ремонт. Обиднее всего, что все эти космические расходы могут вылететь в трубу. Потому что квартиру мне дали… служебную. Если здоровье не позволит в дальнейшем работать в полиции — запросто могут отобрать. Вместе со всеми смесителями, обоями и ламинатом. Хотя когда руководство МВД выделяло нам с Ромой по 650 тысяч гривен, речь шла о покупке именно собственного, частного жилья.

Кроме того, нас цинично и откровенно облапошили. Даже на сайте застройщика квартиры в этом доме в уже сданных в эксплуатацию подъездах стоят не 650, а 500 тысяч гривен. А строящиеся, да еще на верхних этажах — гораздо меньше. То есть чиновники выдали нам самое дешевое жилье, какое только было возможно. А остальную сумму куда дели? Они хоть подумали, как мне сюда добираться? С работы до моей остановки ехать час с пересадкой. Затем полчаса идти пешком до дома. И дважды в сутки преодолевать подъем на одиннадцатый этаж и спуск с него!

Кроме всех этих «прелестей», вложив в ремонт «подарка от МВД» все имеющиеся у меня деньги, я каждый день должна опасаться, что квартиру отнимут. Ни продать, ни сдать ее в аренду, чтобы самой снять более удобное жилье поближе к центру, я права не имею: руководство пообещало следить, чтобы никакие «левые» люди в служебные квартиры не вселялись. Через пять лет мы с Романом попытаемся снять эту недвижимость с учета Министерства внутренних дел и переписать на себя. Теоретически такая возможность законом предусмотрена. Но на практике, насколько я знаю, это волокита на многие и многие годы.


*Наде придется все деньги, выделенные ей мэрией Львова на лечение, вложить в ремонт жилья. Фото автора

— В прошлый раз, когда мы общались, вы только-только вернулись на работу и очень переживали о грядущей переаттестации. Все прошло хорошо?

— И да, и нет. От кросса и стометровки нас с Ромой освободили (хотя я, надо сказать, иногда пробую бегать). Стрельбу я сдала на «отлично» — лучше многих мужчин-офицеров. Тесты тоже написала хорошо. А вот собеседование совершенно выбило меня из колеи. Его проводила небольшая комиссия. Начальник одного из райотделов полиции задавал мне нормальные вопросы по существу: о моих служебных обязанностях, специфике работы, новом законодательстве. А второй «экзаменатор» (сотрудник патрульной полиции, младше меня по возрасту и званию) вел себя нагло и бесцеремонно. Пытался меня унизить, «уличить» в коррупции.

«Откуда, — спрашивает, — у вас квартира площадью сто квадратных метров?» Отвечаю ему: мол, это квартира отчима, где живу я, моя младшая сестра, мама, бабушка… «А что это у вас за зарплата такая, что на карточке скопилось сто тысяч гривен?» Речь шла о тех самых деньгах, которые перечислила мне на лечение мэрия Львова. Получается, патрульный, даже имея на руках информацию о моих доходах и недвижимости, так и не удосужился узнать, кто я такая. После третьего его вопроса («А за какие такие заслуги у вас орден княгини Ольги?») я взорвалась: «За то, что на гранату наступила!» Он наконец замолчал, опустил глаза. Видать, понял, что перегнул палку. Переаттестацию я прошла, но чего это стоило!

— Надя, теракт случился как раз перед вашим отпуском. Вы собирались с мамой и сыном ехать в Карпаты. И потом, уже будучи в израильской клинике, рассказывали мне по скайпу, как жалеете о том, что та поездка сорвалась…

— Я уже наверстала упущенное, — улыбнулась Надежда. — До взрыва мы с семьей каждое лето отдыхали в Косове на Ивано-Франковщине, у одной и той же прекрасной хозяйки тети Гали. В прошлом году тоже вырвались. Моя мама и 15-летний сын Даня купались в реке, а я отдыхала во дворе в шезлонге, дышала чистейшим карпатским воздухом и блаженствовала. Попутно мечтала о том, чтобы научиться плавать. Я обязательно это попробую.

Еще одну свою мечту — пройтись по Львову на каблуках и в легком летнем платье — уже наполовину осуществила. Прошлась пока без каблуков, но все-таки в платье! Да, у меня сейчас много трудностей, начиная с квартирных перипетий и заканчивая здоровьем. Но я все равно очень счастлива, что выжила, встала на ноги и вернулась на работу, что рядом — мои близкие. Жизнь продолжается.