Події

«у самолета все колеса в смоле», — доложил аэродромный техник сменному заместителю гендиректора «днепроавиа»

0:00 — 23 серпня 2006 eye 373

Выйдя на взлетную полосу, Сергей Миклашевич увидел, что битумная смола, которой были залиты швы между плитами, поднимается, словно на дрожжах. Дежуривший в ту ночь руководитель принял единственно правильное решение очистить взлетную полосу от опасных наслоений. За что против него… было возбуждено уголовное дело

Авиационные катастрофы происходят сегодня настолько регулярно, что каждое сообщение о падении или взрыве самолета уже не воспринимается как нечто из ряда вон выходящее. Каких только мер безопасности не предпринимается в мире, но чья-то небрежность, невнимательность или некомпетентность, словно злой рок, опять и опять обрывает в полете сотни человеческих жизней. Катастрофой рано или поздно могли бы обернуться и неполадки со взлетной полосой днепропетровского аэропорта, начавшиеся после майского ремонта…

Битумные пятна на фюзеляже — это самая маленькая беда, которая могла случиться

Днепропетровский аэропорт имеет статус международного, а это значит, что совершать здесь посадку могут и тяжелые современные аэробусы. Поэтому взлетно-посадочное поле должно соответствовать мировым стандартам, о чем здесь весьма беспокоятся. С конца апреля до середины мая этого года на полосе проводился плановый ремонт. Строители заменили часть бетонных плит, уложенных еще в советские времена, а швы между ними, как и положено, залили битумной смолой, 20 тонн которой компания «Днепроавиа» купила на одном из битумных заводов. Этот материал играет очень важную роль в придании всему взлетно-посадочному полю прочности и упругости. Плиты не должны «играть», когда по ним несется многотонная махина. Малейший их перекос может привести к аварии, поэтому состояние взлетной полосы — главная забота специалистов аэропорта. Впрочем, в середине мая, когда был закончен ремонт, ничто не вызывало опасений. Поздняя весна с ее прохладными ночами и нежарким солнышком дали возможность битуму затвердеть.

Неприятности начались в конце мая, с приходом жары. Сначала техники, обслуживающие самолеты, заметили, что колеса после посадки становятся черными, а потом и пилоты в один голос заявили, что взлетная полоса явно потемнела. Жара все не спадала, и состояние поля ухудшалось с каждым днем. Сменный заместитель генерального директора ОАО «Днепроавиа» Сергей Миклашевич, в чьи служебные обязанности входит в том числе и контроль за взлетно-посадочной полосой, каждый вечер выслушивал жалобы техников: «Опять весь самолет в смоле… » Липкая масса на колесах и черные брызги на фюзеляже — это далеко не косметический дефект.

- Любому понятно, что скользкая от смолы «бетонка» опасна, — объясняет Сергей Миклашевич.  — При посадке самолет может вообще слететь с полосы. Но ситуация осложнилась еще и тем, что битум начал разбухать, словно на дрожжах, и «наматываться» на колеса.

В ночь с 1 на 2 июня Сергей Миклашевич дежурил в аэропорту. Уже стало ясно, что битум некачественный (это подтвердит позднее и компетентная экспертиза, проведенная в одной из самых авторитетных лабораторий), но была все же надежда, что жара спадет и при невысокой температуре он затвердеет. Выпустив в 6. 59 рейс Днепропетровск-Киев, Сергей Викторович вышел на взлетное поле. То, что он увидел, повергло его в ужас. Если раньше от битумных швов отлетали кусочки диаметром около сантиметра, то после утреннего взлета бетонные плиты были усеяны огромными кусками липкой черной массы, которая во время взлета киевского рейса лентой тянулась за колесами.

- Это были уже не брызги, а элементы взлетной полосы, значит, шла речь о ее разрушении, — рассказывает Сергей Миклашевич.  — Я попробовал ногой стыки между плитами — они пружинили, как живые. Попадание малейшего кусочка такой массы в двигатель самолета при взлете или посадке могло привести к катастрофе. Медлить было нельзя! Я позвонил диспетчеру в 7. 10 и сообщил: все рейсы отменяются на четыре часа. А потом поставил в известность первого заместителя генерального директора компании Сергея Ткаченко и дал команду всему техническому персоналу приступить к расчистке поля. В 8 часов утра, когда техники чистили скребками часть полосы (вся ее протяженность около трех километров), он осмотрел поврежденный участок и одобрил мое решение. Только после этого я ушел домой отдыхать. Кстати, рабочие вместо четырех часов уложились в три. И в одиннадцать было объявлено о вылете задержанного с восьми утра рейса на Бухарест. К слову, пассажиры этого рейса с пониманием отнеслись к техническим проблемам аэропорта.

Задержали тогда и еще один рейс — из «Борисполя». Киевские диспетчеры получили сообщение о закрытии днепропетровского аэропорта «по ремонту полосы» в 7. 10. Сергей Миклашевич даже не знал, что в 7. 18 оттуда все-таки вылетел специальный чартерный рейс с народными депутатами от Партии регионов, которые знали, что полоса на ремонте.

Самолет с народными депутатами сел в Запорожье, и на сессию они не опоздали

Наша газета писала об инциденте, который произошел в тот день в здании Днепропетровского облсовета. Напомним, что на предстоящей сессии здесь должны были избирать председателя, а поскольку Партии регионов не удалось провести своего кандидата на эту должность в предыдущий раз, парламентская фракция решила отправить в Днепропетровск группу поддержки. Отметим, что самолет с депутатами сел в Запорожье всего лишь на 15 минут позднее, и уже минут через сорок они были в Днепропетровске, прибыв на сессию почти за час до ее начала. Тем не менее вскоре после этого в аэропорт для проверки обстоятельств закрытия взлетной полосы прибыли правоохранители. И в 17. 30, едва только Сергей Миклашевич проснулся, его вызвали на службу «для дачи показаний».

- Со мной беседовали около трех часов, — вспоминает он, — я все объяснил, продемонстрировал состояние швов, следователи даже взяли смолу на анализ. Мне, человеку далекому от политики, было непонятно, почему этой технической проблеме пытаются придать политическую окраску. Тем не менее 12 июля следователь Днепропетровской транспортной прокуратуры Александр Резниченко предъявил мне обвинение в превышении служебных полномочий. А уже 26 июля я прочитал в «Популярной газете», что, по словам прокурора Днепропетровской области, моя вина полностью доказана и мне грозит тюремное заключение.

После такой новости неотложка увезла Сергея Миклашевича в больницу с гипертоническим кризом, где он находится по сей день. О том, что произошло с ним в больнице, Сергей Миклашевич рассказал журналисту «Комсомольской правды в Украине»:

- Спокойно лечиться мне дали дней пять. Уже 3 августа в клинике появился следователь, я как раз был в палате, принял лекарство и лежал под капельницей. Резниченко с ходу заявил, что он хочет переквалифицировать мое обвинение…

И насколько я помню, текст постановления, предъявленный мне в палате, значительно отличался от первоначального варианта.

Следователя не остановило даже то, что на правой руке у меня была капельница. Он вставил мне в пальцы ручку и положил на кровать документ так, чтобы я мог его подписать. Я выполнил его требование, иного выхода у меня попросту не было…

Резниченко многозначительно отметил, что «дело на особом контроле» и ждать, пока обвиняемому станет лучше, он не намерен…

Адвокат Роман Жуган обжаловал от имени своего подзащитного решение о возбуждении уголовного дела, и 9 августа Жовтневый районный суд удовлетворил это ходатайство.

- Это означало, что и уголовного дела как такового уже не существует, — комментирует ситуацию адвокат.  — Тем не менее человека, находящегося в тяжелом состоянии, почти каждый день посещали в больничной палате сотрудники транспортной прокуратуры — следователь и заместитель Днепропетровского транспортного прокурора. И все-таки передали дело по обвинению Миклашевича в суд, так и не ознакомив его с материалами следствия. Чтобы уговорить больного человека, ему даже предлагали другого адвоката. Словом, делалось все, чтобы поскорее завершить следствие. Кому и зачем нужно было обвинить добросовестного компетентного руководителя, который к тому же действовал строго в рамках своих полномочий и, возможно, спас жизни нардепов, летящих в злополучном Як-40, думаю, и так понятно. Но, занявшись поисками стрелочника, не создаст ли Днепропетровская транспортная прокуратура прецедент, после которого в такой же опасной ситуации другой руководитель побоится брать на себя ответственность? Да, впрочем, уже и создали.

К сожалению, связаться со следователем Днепропетровской транспортной прокуратуры Александром Резниченко нам не удалось — он находился в отпуске. Как сообщила пресс-служба облпрокуратуры, 16 августа 2006 года следствие по делу завершено и материалы переданы в суд. Сменный заместитель Генерального директора компании «Днепроавиа» Сергей Миклашевич обвиняется в превышении служебных полномочий, которые причинили существенный вред охраняемым законом правам и интересам граждан. Согласно статье 365 ч. 1 УК Украины это карается исправительными работами на срок до двух лет или ограничением свободы на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет с запретом занимать определенные должности, либо заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Коллеги Сергея Миклашевича оказались сегодня перед непростой дилеммой: что делать с аварийной «бетонкой»? Аэродромное начальство теперь не решается закрывать ее для профилактики. А вдруг в этот момент какой-нибудь чиновник захочет без предупреждения посадить в Днепропетровске чартерный борт? Но и оставлять ее в нынешнем состоянии тоже опасно. Кстати, в конце июня на взлетную полосу приехали на двух иномарках несколько сотрудников транспортной прокуратуры, которые в сопровождении начальников аэродромной службы и службы безопасности еще раз решили осмотреть состояние швов. Очевидцы рассказывают, что один из сотрудников силового ведомства, одетый в белые туфли и белые брюки, с силой ткнул каблуком в выпирающий из стыков битум. Каблук погрузился в липкое месиво. Но эпизод о том, как «влипли» в смолу правоохранители, вряд ли имеется в уголовном деле, переданном в суд.