Життєві історії

Прочитав в газете о Лене Чинке, лишившейся обеих ног, но продолжавшей танцевать, московский бизнесмен целый день гнал машину из Москвы в Киев, чтобы поцеловать девушке руку

0:00 — 25 грудня 2003 eye 788

Студентка-отличница, талантливый хореограф, амбициозная фотомодель сегодня собирается заняться еще и яхтингом

Лена лишилась ног пять лет назад («ФАКТЫ» рассказывали об этом в феврале 2003 года. — Авт.). Возвращаясь с приятелем из поездки на море, она выбежала на станции купить минеральной воды. Увидев, что поезд тронулся, бросилась его догонять. Но в последнюю минуту рука соскочила с поручня, и ноги девушки размололо колесами. Поезд, задержавшись на полчаса, поехал дальше. Чтобы не отвечать за ЧП, проводники порвали билеты пассажирки и ее парня и выбросили на перрон чемоданы. «Почему-то тогда это потрясло меня больше всего, — вспоминала Елена. — Как будто выбросили на обочину жизни меня саму».

«Чтобы бабушка не узнала, что у меня нет ног, я попросила Юру фотографировать меня в масках»

Опубликовав статью о Лене, которая уже через четыре месяца после ампутации встала на протезы, поступила в университет на специальность «издательское дело и редактирование» и продолжила работу хореографа в балетно-спортивной студии, я продолжала интересоваться ее судьбой. Мне казалось, это не предел ее желаний и амбиций.

И действительно, танцевальный коллектив «Гелиос», которым Лена руководила, блистал на всех фестивалях и конкурсах. Ее лицо мелькало в российских и украинских ток-шоу. Неожиданно Лена выступила в амплуа фотомодели, снявшись обнаженной. И добилась того, что о ней уже не говорили — спорили, называя то новой Венерой Милосской ( у той не было рук, но тело ее до сих пор считают совершенством), то «эрзацем, который желает нравиться». Хорошо, что Лена не зацикливалась на этих определениях, а шла дальше, пробуя себя в писательстве (уже вышло несколько ее рассказов) и в преподавании (ее пригласили читать лекции по хореографии в Ивано-Франковск).

В этом упорном движении вперед чувствовалась сила зрелой личности. Поэтому, решив увидеться с Леной через год, я ожидала встретить жесткую целенаправленную особу, быстро повзрослевшую от постигшего ее несчастья. Но дверь отворила девочка-подросток с легкомысленной шапочкой вьющихся волос в духе актрис немого кино. Это была моя героиня и в то же время не она. И внешность, и взгляд ее странным образом изменились. Теперь она была вся импульс, порыв, сияние. Словно, открыв для себя множество перспектив, Лена перешла в иное, счастливое измерение.

— Лена, вас не узнать! Что произошло?

— Этот год, в нем столько всего было! Съемки в Киеве и Москве, гастроли в Ивано-Франковске, где мои дети очень успешно выступили, фотовыставка, где я снялась обнаженной у Юры Соломко. Это был настоящий прорыв. В Америке есть Эми Муллинз. Без ног она выступает в дефиле и рекламирует спортивную одежду. Я попыталась сделать то же самое: доказать, что отсутствие ног — не катастрофа и тем более не препятствие для профессии. Я согласилась стать моделью Юры, заведомо зная, что это будет вызов, шок. «Женщина без ног не может быть женственной!» Ведь так думают люди, правда? Но после выставки, мне показалось, они избавились от этого предрассудка. В книге отзывов они писали: «она прекрасна», «она сильная», «она божественная».

— Но почему вы не захотели идти до конца? Спрятали на фотографиях свое лицо за маской?

— Когда создавалась выставка, была еще жива моя бабушка Мария. Вся семья тщательно скрывала от нее, что со мной произошло. После двух микроинсультов это ее сразу убило бы. Конечно, какие-то слухи до нее доходили. Но я, чтобы их развеять, приезжала в село, оставляла трость в машине и ходила перед бабушкой на протезах, стараясь не потерять равновесие, не показать, как мне неудобно, больно. Поэтому, чтобы, не дай Бог, до бабушки не дошли новые слухи, я и попросила Юру во время съемок оставить на мне хотя бы маску. По-моему, замысел автора от этого только выиграл. А бабуля умерла в девяносто лет, так и не узнав, что я лишилась обеих ног...

— Я слышала, что американцы зашли на сайт Марата Гельмана и, увидев там работы Соломко, предложили вам контракт.

— Они запросили мои фотографии из портфолио, но я им не подошла, не знаю почему. Может быть, из-за маленького роста или худобы ( во мне 47 килограммов). Ну что ж. Не открылась эта дверь, откроется другая. Никогда ведь не знаешь, за какой именно дверью твой главный шанс. Вот звонит сейчас Геннадий Щербина, он возглавляет клуб яхтсменов-инвалидов, зовет меня к себе. Так что, может быть, возьму и стану яхтсменкой!

«Когда я люблю, у меня все получается»

— Пока мы разговариваем, вам на мобильный уже позвонили человек двадцать! Это в радость или в тягость?

— Я люблю общение, не важно, близкий человек ко мне обращается или малознакомый. Вот вышел мой рассказ в журнале, и один мальчик написал мне письмо. Он тоже попал под поезд, лишился ноги, девочка его бросила. Ситуация практически, как у меня. Ведь парень, который пригласил меня тогда на отдых и был в поезде, когда мне отрезало ноги, тоже меня оставил. Я, как никто другой, понимаю этого мальчика, который мне написал. Ну как не ответить? Не у каждого есть столько сил и столько друзей, как у меня, чтобы справиться со своей бедой.

— Судя по количеству писем и звонков, вы стали культовой фигурой, гуру. Говорят, что какой-то московский бизнесмен, прочитав о вас, целые сутки гнал из Москвы в Киев на собственной машине, чтобы поцеловать вам руку. Это правда?

— Сначала мы с ним общались по телефону, по Интернету. Потом он приехал в Киев. И мы с ним провели два замечательных дня. Это оказался мой человек. Я даже подумала, что от него хотела бы иметь детей, понимаете? Чего раньше, с другими, не было. Но сложилось так, что сейчас мы с ним не общаемся. Он пропал. Я пишу ему стихи в эсэмэсках, а в ответ не получаю ничего.

Но я же не могу постоянно это делать. Невозможно, чтобы только от одного человека исходило это чувство! Стараюсь всем, чем можно, забивать свою жизнь: сессией, учебой, работаю на трех работах, лишь бы не думать об этом. Но знаете, такое состояние — боли и немножко притупленной надежды — мне нравится. Оно меня вдохновляет. (С притворным ужасом.) О, Боже! Мне нравится страдать!

— Ну, слава Богу, Лена. Все в порядке. Страдание — нормальное состояние для художника.

— Когда я люблю, у меня все получается. Все чувства обостряются, и в этом состоянии я придумываю такие номера! У меня сейчас рождается потрясающий танцевальный номер, посвященный нашим отношениям с моим любимым. И моим ученикам, несмотря на то, что им по 12-13 лет, тоже это близко. У них сейчас первые любовные переживания, они очень ярко это танцуют.

Мне хотелось бы сделать для них многое. Открыть светлую красивую студию, нанять молодых перспективных преподавателей, найти спонсоров, чтобы одеть детей в роскошные танцевальные костюмы. И этого добьюсь. Может, я стану знаменитым хореографом, может быть, телеведущей. Или буду писательницей. И нет никаких ограничений, если чего-то захотеть.

— Как вы это поняли, Лена?

— Я ездила со своими подругами по Украине на моей машине. И мы посещали святые места. Знала, что где-то внутри я человек верующий. Но этим летом открылось что-то такое... Я настолько стала понимать, что есть Господь, что есть мы на этой земле. Открыла для себя совершенно другую сторону своей души. И поняла, что стала сильной и теперь смогу все.